Бя́ху же на пути́, восходя́ще во Иерусали́мъ: и бѣ́ варя́я и́хъ Иисýсъ, и ужасáхуся, и вслѣ́дъ идýще, боя́хуся. И поéмь пáки обанáдесять, начáтъ и́мъ глагóлати, я́же хотя́ху емý бы́ти: я́ко, сé, восхóдимъ во Иерусали́мъ, и Сы́нъ человѣ́ческiй прéданъ бýдетъ архiерéомъ и кни́жникомъ, и осýдятъ егó на смéрть, и предадя́тъ егó язы́комъ: и поругáются емý, и уя́звятъ егó, и оплю́ютъ егó, и убiю́тъ егó: и въ трéтiй дéнь воскрéснетъ. И предъ негó прiидóста Иáковъ и Иоáннъ, сы́на зеведéева, глагóлюща: учи́телю, хóщева, да, éже áще прóсива, сотвори́ши нáма. О́нъ же речé и́ма: чтó хóщета, да сотворю́ вáма? О́на же рѣ́ста емý: дáждь нáмъ, да еди́нъ о деснýю тебé и еди́нъ о шýюю тебé ся́дева во слáвѣ твоéй. Иисýсъ же речé и́ма: не вѣ́ста, чесó прóсита: мóжета ли пи́ти чáшу, ю́же áзъ пiю́, и крещéнiемъ, и́мже áзъ крещáюся, крести́тися? О́на же рѣ́ста емý: мóжева. Иисýсъ же речé и́ма: чáшу ýбо, ю́же áзъ пiю́, испiéта, и крещéнiемъ, и́мже áзъ крещáюся, крести́тася: а éже сѣ́сти о деснýю менé и о шýюю, нѣ́сть мнѣ́ дáти, но и́мже уготóвано éсть. И слы́шавше дéсять, начáша негодовáти о Иáковѣ и Иоáннѣ. Иисýсъ же призвáвъ и́хъ, глагóла и́мъ: вѣ́сте, я́ко мня́щiися владѣ́ти язы́ки, соодолѣвáютъ и́мъ, и вели́цыи и́хъ обладáютъ и́ми: не тáко же бýдетъ въ вáсъ: но и́же áще хóщетъ въ вáсъ вя́щшiй бы́ти, да бýдетъ вáмъ слугá: и и́же áще хóщетъ въ вáсъ бы́ти стáрѣй, да бýдетъ всѣ́мъ рáбъ: и́бо Сы́нъ человѣ́чь не прiи́де, да послýжатъ емý, но да послýжитъ и дáстъ дýшу свою́ избавлéнiе за мнóги.