По благословению
митрополита Екатеринбургского
и Верхотурского Кирилла
7 сентября 12:12
Игумен Иероним (Миронов): «Свобода человека как богословская и педагогическая проблема»

Предлагаем вниманию читателей епархиального сайта тексты докладов, вошедших в сборник и представленных на XIV Съезде православных законоучителей. В 2018 году образовательный форум был посвящен теме: «Воспитание свободы и ответственности на примере новомучеников и исповедников Церкви Русской».

Игумен Иероним (Миронов) - кандидат педагогических наук, доцент Екатеринбургской духовной семинарии и Миссионерского института, наместник Свято-Николаевского Верхотурского мужского монастыря. 

О свободе как нравственной основе личности, о концепции свободного воспитания, а также проблеме воспитания вне свободы рассказывает  в своем докладе отец Иероним.

«Свобода человека как богословская и педагогическая проблема»

В секулярном мышлении существует мнение, что религия ограничивает свободу человека. Рассматривая практику православного воспитания, нерелигиозные, нецерковные педагоги видят в ней только анахронизм, авторитаризм и, в целом, подавление личности, лишение ребенка свободы. Со всей остротой ими ставится вопрос о невозможности в рамках православной педагогики разрешить противоречие между воспитанием и свободой. Так ли это?

Данная проблема может быть решена только в контексте библейского и святоотеческого понимания отношения Божия Промысла к свободе разумных тварей и к злу в мире. Православное предание учит, что ни свобода разумных тварей не мешает Божию Промыслу, ни Божий Промысл не стесняет свободы, Промысл помогает разумно-свободным существам, но этой помощью не нарушает, не уничтожает, не сковывает свободы, поскольку сама свобода – это дар Божий; дар, составляющий суть естества разумных существ; дар, делающий их тем, что они есть; дар, врученный им от Бога как их неприкосновенное, неотъемлемое, личное свойства. Здесь нет и не может быть взаимных столкновений и недоразумений, ибо Бог как неизменно Благий не истребляет и не спутывает дарованной свободы, но как Всеведущий – наперед знает все желания и намерения свободно-разумных существ, как Премудрый – всегда находит способ промышлять обо всем, не умаляя свободы разумных созданий.

Действуя на человеческую свободную волю Божественно и таинственно, Божий Промысл не понуждает ее к злу, но усиливает и поощряет к добру, не стесняя ее свободы. Промысл не насилует движений нашей воли, но помогает им устремляться к добру и оставляет их одних, если они скатываются к злу. Если воля по своему свободному выбору простирается к благу, то Промысл содействует ей в этом ее порыве; если же воля свободным хотением тяготеет к злу, то Промысл ее оставляет, чтобы она действовала самостоятельно. Как писал преподобный Иоанн Дамаскин: «Подлежащее Промыслу бывает или по благоволению, или по попущению Божию. По благоволению бывает то, что беспрекословно хорошо, а по попущению – противоположное... Выбор дел зависит от нас, а исход их зависит от Бога. При этом исход добрых дел зависит от помощи Божией, ибо Бог по Своему предведению праведно помогает тем, которые своею правою совестию избирают добро; а исход плохих дел зависит от оставленности человека Богом, поскольку Бог по Своему предведению праведно оставляет худого человека».

Хотя Бог и попускает свободной человеческой воле хотеть и творить зло, Он, однако же, не позволяет, чтобы зло окончательно укоренилось, распространилось и полностью вытеснило добро. Последствия злых дел Господь Своим Промыслом направляет к конечному благу, для которого люди и созданы. При этом человеческая воля не стеснена и не связана, так как правильное употребление свободы состоит как раз в том, чтобы она стремилась и простиралась к конечной, Богом назначенной цели жизни и мира. Согласно Своему предвечному намерению о мире, Бог руководствует силы нравственных существ к цели, ради которой они созданы. Но этим действием Промыслитель не мешает созданной свободе разумных существ, а помогает ей в ее правильном развитии. Воле, созданной свободной, оставлена свобода действий. Она может беспрепятственно выбирать и творить добро или зло, Господь же последствия злых дел Своим Промыслом направляет к конечной цели мира.

Главное отличие свободы созданных существ – то, что она может хотеть и творить добро и зло, а иначе добро или зло, сделанные по необходимости, не могли бы иметь никакой нравственной ценности. Бог попускает зло вследствие неприкосновенности человеческой свободы, делающей человека существом морально свободным. Желая и творя зло, человек как существо нравственное злоупотребляет своей богоданной свободой, поступая тем самым против воли Божией, знаменующей собой совершенную полноту добра и совершенный закон свободы (см. Иак.1,25, 17; 1Ин.1,5). Посему Бог не может ни творить зла, ни искушать злом разумные существа (см. Иак.1,13). Впрочем, и нарушая Божию волю, человек не выходит за пределы Божия Промысла, так как это невозможно. «Запомни, – советует Ориген, – что ничего не бывает без Промысла Божия, хотя и не без воли. Много что бывает без Божия соизволения, но ничего без Промысла» (Гомилии на кн. Бытия).

Премудрый Промыслитель попускает нравственное зло потому, что возможность греха неотделима от свободы разумных существ и не препятствует действию Промысла. Но при этом Преблагой Промыслитель употребляет всё, чтобы отвратить тварь от греха, не отнимая, однако, у нее того, что делает ее свободной: законом запрещает грех (см. Исх.20,1– 20 17), угрожает грешникам и преступникам закона (см. Втор.27,15–26; Исх.21,1–36; 22,1–31; 23,24–33), обуздывает их наказаниями и смягчает последствия зла. Бог не устраняет зла в мире, так как это значило бы истребить свободу разумно-нравственных существ, которой Он Сам их наделил; не препятствует Он и злу в мире, так как в противном случае Он ограничил бы свободу действий этих существ.

Обратимся теперь к Посланию святого апостола Павла к римлянам: «Освободившись же от греха, вы стали рабами праведности,… когда вы были рабами греха, тогда были свободны от праведности. Какой же плод вы имели тогда? Такие дела, каких ныне сами стыдитесь, потому что конец их – смерть. Но ныне, когда вы освободились от греха и стали рабами Богу, плод ваш есть святость, а конец – жизнь вечная. Ибо возмездие за грех – смерть, а дар Божий – жизнь вечная во Христе Иисусе, Господе нашем» (Рим. 6,18-23). В этих словах апостола Павла необходимо внимательно разобраться. Нет ли противоречия здесь? Человек теряет рабство одно, приобретает рабство другое. Игра слов? На самом деле здесь речь идет о подлинной свободе человека. «Никто не может служить двум господам» (Мф. 6,24). Эти слова Господа нашего Иисуса Христа здесь, в Послании Апостола, находят применение. Человек, который не хочет жить по воле своего Творца, не желает быть рабом Божиим, отпадает от источника жизни и неизбежно становится рабом греха, страстей, а через них и темных сил, враждующих против Бога. «Неужели вы не знаете, что, кому вы отдаете себя в рабы для послушания, того вы и рабы, кому повинуетесь, или рабы греха к смерти, или послушания к справедливости?» (Рим. 6,16). Согрешая, человек уходит от Бога и оказывается под грехом. Каким достоинством наполнено рабство добродетели, рабство праведное! Человек, совершая добрые дела, возносится на вершину, уподобляется ангелам, становится рабом Божиим и сыном Божиим по благодати. Становясь рабом страстей, человек становится рабом дьявола.

Поэтому с религиозной (православной) точки зрения, воспитание немыслимо вне свободы, но она, по словам протоиерея В.В. Зеньковского, светит человеческой душе не как реальность, не как данная ей сила, но как возможность, как задание. В воспитании ставится вопрос об освобождении, как о восхождении к свободе1. Значит, при таком подходе задача воспитателя состоит в том, чтобы помочь ребенку стать свободным.

Идея свободы непосредственно связана с возможностью достижения человеком богоподобия как изначальной задачи бытия. И тогда оценка любых проявлений личности возможна, если предполагается свобода ее нравственного самоопределения. «Свобода, – пишет архимандрит Платон (Игумнов), – это способность личности к творческому становлению в границах тех возможностей, которые определены Богом. С точки зрения своего метафизического содержания, свобода является неоценимым даром Божией благости, мудрости и любви, данным человеку в его владение. Бог дает человеку свободу в его собственность как некий источник, владея которым человек способен творчески себя раскрыть, проявить и осуществить. Хотя все в мире подчинено закону необходимости, человек благодаря свободе не подчинен ему окончательно» 2. Значит, человек – причина своего Я, своего становления, потому что обладает свободой. В его власти изменять и направлять процесс своего развития и самоопределения. Пользуясь даром свободы, человек сообщает смысл процессу своего становления, предпочитая тот или иной закон существования. Свобода – самая глубокая нравственная основа личности, ее исключительная привилегия и неотъемлемый дар.

Исследуя проблему свободы в религиозном (православном) воспитании, мы подчеркиваем, что человек причастен двум мирам – материальному и духовному. Поэтому духовно-нравственное самоопределение личности предполагает переход от мира материального к духовному, от реального к идеальному, от мира чувственного к сверхчувственному. Реальный мир – чувственно воспринимаемый, очевидный, присутствующий как данность, но в то же время в биографических рамках каждой отдельной личности – это мир уходящий. Идеальный же мир – умопостигаемый, воспринимаемый как за данность и в то же время ожидаемый и грядущий. Смысл свободы, – считает архимандрит Платон (Игумнов), – заключается в возможности нравственной ориентации по отношению к реальному и идеальному мирам – в том, что нравственная ориентация человека в каждый отдельный момент временной жизни и в последний завершающий ее момент определяет его судьбу в вечности3.

При этом нравственной задачей человека по отношению к удовольствиям и радостям бытия является умеренность, сохранение свободы своей воли от пристрастия к ним. Страсть к преумножению своего довольства является смертным грехом, так как подчиняет его волю, свободу и совесть. Свойственная человеку неумеренность, особенно в условиях изобилия, может привести к самоуничтожению в удовольствиях. Заметим, что это становится особенно опасным в настоящее время.

Рассматривая проблему свободы, концепцию свободного воспитания, выдвинутую в отечественной педагогике Л.Н. Толстым и получившую развитие в творчестве К.Н. Вентцеля, скажем, что ее истоки в идее совершенства человека от природы и необходимости естественного воспитания Ж.-Ж. Руссо. Однако названные авторы не абсолютизировали свободу. Человек свободен, но его свобода ограничена свободой других людей, общества в целом. В противоположность школьному авторитарному воспитанию, использующему принуждение в качестве основного метода воспитания, осуществляющего практически насилие над личностью ребенка, Л.Н. Толстой считал, что «граница этой свободы сама собой определяется учителем, его знанием, его способностью руководить школой; …свобода эта не может быть предписываема», ибо она «не есть правило, но она служит поверкой при сравнении школ между собой и поверкой при сравнении новых приемов, вводимых в школьное обучение»4. В социально-педагогическом плане свобода — это, прежде всего, свободный выбор народом своей школы. Учитель и школа должны помогать развивать заложенные в ребенке качества. В работе «Закон насилия и закон любви» Толстой писал: «Лучшая жизнь может быть только тогда, когда к лучшему изменится сознание людей, и потому все усилия людей, желающих улучшить жизнь, должны бы быть направляемы на изменение сознания своего и других людей»5. При этом Толстой считал, что христианство в его истинном значении освобождает людей от рабства и дает им возможность действительного улучшения своей личной и общественной жизни.

Продолжая развивать идею свободного воспитания, К.Н. Вентцель связывал ее с нравственным воспитанием и утверждал, что цель – не «внушение добра», а пробуждение в ребенке самостоятельной свободной нравственной воли, самобытного нравственного творчества»6. При этом целенаправленное нравственное воздействие на ребенка, по концепции К.Н. Вентцеля, должно исключаться. Ребенок сам выбирает религию, она не основа воспитания, как у Толстого, а его «зрелый плод».

В отличие от названных теоретиков свободного воспитания, в том числе отрицавших в педагогике принцип церковности, протоиерей В.В. Зеньковский не мыслил без него воспитание личности в духовной свободе. И принцип свободы он раскрывает в тесной связи с духовным началом добра в человеке, в его богоподобии. При этом полагает, что согласовать личное и общественное начало в человеке можно только через понятие соборности — коллективное духовное начало, которое дает Церковь. Это не означает подчинения школы Церкви, полагал протоиерей В.В. Зеньковский, православная школа – это дух школы, ее православная атмосфера. Поэтому она должна не насаждаться сверху, а создаваться свободно общиной верующих людей. Так мы выделяем принцип церковности, предполагающий развитие в детской душе, по Зеньковскому «религиозного вдохновения, живой, свободной и всецелой погруженности души в жизнь Церкви»7.

Именно в Церкви, понимаемой как мистическое Тело Христово (по апостолу Павлу) происходит подлинное освобождение личности от всего, что ее ограничивает, порабощает плотскому, греховному, тому, что ниже человека по естеству. Главным в концепте свободы является то, что она предполагает ответственность, и тогда педагогическое мышление преодолевает отвлеченность, ищет истину, пробуждая религиозные чувства на основе познания и осмысления жизни по законам истины. «Нужно заботиться не столько о свободе, сколько об истине, – считал протоиерей Г. В. Флоровский. – И только истина освобождает. Только в опасном самообмане может показаться, что «мысль беспочвенная и раскольничья всегда бывает более свободной». Свобода – не в беспочвенности и не в почвенности, но в истине и в истинной жизни, в озаренности от Духа»8. И он полагал, что «только Церковь обладает силою и мощью действительного и кафолического синтеза»9.

Жизнь по законам истины предполагает не борьбу с миром, а ответ миру Благой Вестью, ответ как свидетельство. Оно же требует полноты, единства всего человека, всех сил души. Поскольку решать возникающие проблемы и преодолевать препятствия можно только в реальной жизни, постольку в этой жизни обретается православное педагогическое мышление, позволяющее учить, свидетельствовать истину, и это может только тот, кто сам избрал путь спасения.

Таким образом, христианская, православная постановка проблемы свободы в воспитании приводит к теоретическим выводам и практике человеческой экзистенции, когда решаются реальные проблемы ребенка, подростка, девушки, юноши. И если вне свободы воспитание превращается в дрессировку, манипулирование личностью воспитанника, то развитие в растущем человеке свободы предполагает право его выбора, в том числе и возможность выбора зла. Исходя из того, что в реальной жизни, особенно современной, трудно даже взрослому отличить добро от зла, не поддаться искушениям, человеческая природа интенсивно деформируется. Поэтому люди тяготятся свободой, переживают ее как тяжкое бремя, которое больше смущает, чем радует и, в целом, бегут от свободы. И если свобода не связана с устремленностью к Божественному, духовному, нравственному, то или она просто декларируется, или о свободе говорят, но не учат жить в свободе, быть свободосообразными.

Протоиерей Василий Васильевич Зеньковский связывал дар свободы с образом Божиим, пребывающем в человеке10. Поэтому свобода дана каждому, однако она не имеет самого ценного – внутренней связи с добром. И это особенно важно для теоретической и практической педагогики. Свобода человека есть свобода и к добру, и к злу, значит, она требует самоопределения личности по отношению к этим понятиям. Иначе, смысл нравственного самоопределения растущего человека заключается в свободном осознанном преодолении зла (греха), в обращении к добру (добродетели). Преступая границы нравственно недозволенного, человек теряет дар духовной свободы и становится рабом страстей. Любая ошибка в нравственном выборе, осуществляемом на протяжении всей жизни, ведет к утрате духовной свободы. При этом ошибка в выборе должна пониматься в собственном смысле как грех, а утрата духовной свободы должна расцениваться как его следствие11. Таким образом, стремление человека к нравственному самоопределению предполагает осознанный выбор возможного пути; преодоления стихии страстей, беспечности и безответственности, порабощающих, опустошающих, томящих и разрушающих личность.

Список литературы:

 

1. Зеньковский В.В., прот. Проблемы воспитания в свете христианской антропологии. М.: Изд-во Св.-Владимир. Братства, 1993.

2. Платон (Игумнов), архим. Православное нравственное богословие. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1994.

3. Толстой Л.Н. Педагогические сочинения. М.: Педагогика, 1989.

4. Толстой Л.Н. Закон насилия и закон любви. Электронный ресурс/ Л.Н. Толстой. Режим доступа: http://biblioteka.org.ua/download.php? id=1120001122

5. Вентцель, К.Н. Этика и педагогика творческой личности. М.: Кузнецкий мост, 1912.

6. Флоровский, Г.В. Пути русского богословия. Вильнюс: Типография «Вильтис», 1991.

7. Зеньковский, В.В. Педагогика. Клин: Фонд «Христианская жизнь», 2004.

 

С итоговым сборником докладов XIV Съезда законоучителей ознакомиться можно здесь.

 

Зеньковский, В.В. Проблемы воспитания в свете христианской антропологии. – М.: Изд-во Св.-Владимир. Братства, 1993. С. 30

2 Платон (Игумнов), архим. Православное нравственное богословие. – Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1994. С. 106

3 Платон (Игумнов), архим. Православное нравственное богословие. – Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1994. С. 107

Толстой, Л.Н. Педагогические сочинения. – М.: Педагогика, 1989. С. 324

5Толстой, Л.Н. Закон насилия и закон любви Электронный ресурс/ Л.Н. Толстой. Режим доступа: http://biblioteka.org.ua/download.php?id=1120001122

6 Вентцель, К.Н. Этика и педагогика творческой личности. – М.: Кузнецкий мост, 1912. С. 119

7 Зеньковский, В.В. Проблемы воспитания в свете христианской антропологии. – М.: Изд-во Св.-Владимир. Братства, 1993. С. 155

8 Флоровский, Г.В. Пути русского богословия. – Вильнюс: Типография «Вильтис», 1991. С. 37

9 Флоровский, Г.В. Пути русского богословия. – Вильнюс: Типография «Вильтис», 1991. С. 507

10 Зеньковский, В.В. Педагогика. – Клин: Фонд «Христианская жизнь», 2004. С. 53

11 Платон (Игумнов), архим. Православное нравственное богословие. – Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1994. С. 123- 125

 

Смотрите также:

В Екатеринбургской епархии вышел в свет сборник докладов, представленных на XIV Съезде законоучителей

На XIV Съезде законоучителей в Миссионерском институте прошла секция «Православное образование в высшей школе»

«Миссионер должен быть неравнодушным к тому, что люди не знают Бога»: на Съезде законоучителей состоялась работа секции миссионерского отдела

В Екатеринбурге завершилась работа XIV Cъезда православных законоучителей

В Информационно-библиотечном центре состоялась работа секции «Проблемы и перспективы приходских библиотек» XIV Съезда законоучителей

Второй день работы съезда православных законоучителей продолжился на 14 площадках

«За время учебы все стали как родные»: митрополит Кирилл поздравил выпускников Учительской семинарии

«Воспитание свободы и ответственности на примере новомучеников и исповедников Церкви Русской»: XIV Съезд православных законоучителей начал свою работу

«Найти путь к своему Преображению»: Митрополит Кирилл совершил Божественную литургию накануне XIV Съезда православных учителей