И бы́сть мимоходи́ти ему́ въ суббо́ты сквозѣ́ сѣ́янiя, и нача́ша ученицы́ его́ пу́ть твори́ти, востерза́юще кла́сы. И фарисе́е глаго́лаху ему́: ви́ждь, что́ творя́тъ въ суббо́ты, его́же не досто́итъ? И то́й глаго́лаше и́мъ: нѣ́сте ли николи́же чли́, что́ сотвори́ Дави́дъ, егда́ тре́бованiе имѣ́ и взалка́ са́мъ и и́же съ ни́мъ? ка́ко вни́де въ до́мъ Бо́жiй при Авiаѳа́рѣ архiере́и, и хлѣ́бы предложе́нiя снѣде́, и́хже не достоя́ше я́сти то́кмо иере́емъ, и даде́ и су́щымъ съ ни́мъ? И глаго́лаше и́мъ: суббо́та человѣ́ка ра́ди бы́сть, а не человѣ́къ суббо́ты ра́ди: тѣ́мже госпо́дь е́сть Сы́нъ человѣ́ческiй и суббо́тѣ. И вни́де па́ки въ со́нмище: и бѣ́ та́мо человѣ́къ, су́ху имы́й ру́ку. И назира́ху его́, а́ще въ суббо́ты исцѣли́тъ его́, да на́нь возглаго́лютъ. И глаго́ла человѣ́ку су́ху иму́щему ру́ку: ста́ни посредѣ́. И глаго́ла и́мъ: досто́итъ ли въ суббо́ты добро́ твори́ти, или́ зло́ твори́ти? ду́шу спасти́, или́ погуби́ти? Они́ же молча́ху. И воззрѣ́въ на ни́хъ со гнѣ́вомъ, скорбя́ о окамене́нiи серде́цъ и́хъ, глаго́ла человѣ́ку: простри́ ру́ку твою́. И простре́: и утверди́ся рука́ его́ цѣла́ я́ко друга́я.