Представляем читателям новую публикации из цикла «Хранители веры. Средний Урал».
Герои сегодняшней публикации – прихожанин храма во имя святителя Николая Чудотворца села Курганово староста прихода, алтарник храма Георгий Иванович Минаев и его семья. Рассказ о них подготовили участники Клуба приходских пресс-секретарей Екатеринбургской митрополии Наталья Григорьевна и Анна Пих.
«Путь к алтарю у каждого свой»
Алтарь – это святая святых храма, он повторяет собой ту прибранную Сионскую горницу, где Господь собрал Своих учеников для Тайной вечери. Не каждый желающий может присутствовать в алтаре и помогать священнику во время Богослужения. Путь к алтарю у каждого свой.
Мы побеседовали с нашим уважаемым прихожанином, старостой прихода, алтарником храма Георгием Ивановичем Минаевым, вспомнили его замечательную супругу Людмилу Сергеевну – добрую, отзывчивую, внимательную, много помогавшую в храме. Светлую молитвенную память о ней хранят наши сердца.
– Георгий Иванович, вы послевоенного года рождения. На молодость ваших родителей выпала Великая Отечественная Война. Расскажите, пожалуйста, о них.
– Мой отец – Минаев Иван Павлович родился в селе Жуково Хованщинского сельсовета Пензенской области. В Свердловск он попал с коллективом Сталинградского тракторного завода при его эвакуации. Отец участвовал в вооруженном конфликте с Японией на реке Халкин-Гол в Монголии, а также в обороне Сталинграда. Имел боевые награды – орден «Боевого Красного Знамени», орден «Красной Звезды», медаль «За оборону Сталинграда», медаль «За Победу над фашистской Германией». На момент эвакуации находился на службе в Красной Армии в офицерском звании.
В Свердловске на базе Уралмашзавода было организовано производство самоходных артиллерийских установок (САУ). Мой отец работал, а правильнее, наверное, служил, испытателем САУ, и до 1948 года находился на офицерской должности. В 1948 в звании ст. лейтенанта демобилизовался и до выхода на пенсию работал на руководящих должностях на Уралмашзаводе.
Моя мать – Минаева Анна Георгиевна, в девичестве – Столбова, родилась деревне Большая Именная Нижнетуринского района Свердловской области. Родители перебрались на Урал незадолго до ее рождения из Кировской области. Вскоре Столбовы переехали в Свердловск. В начале 30-х годов родители моей матери уже работали на Уралмашзаводе.
Мама в 1941 году в возрасте 16 лет закончила 9 классов. Дальнейшего образования не получала. В период Великой отечественной войны работала на Уралмашзаводе. Была сандружинницей. Рассказывала о том, что в нерабочее время принимала раненых в эвакогоспиталях Уралмаша. Эвакогоспитали располагались в школах. Суть приема состояла в том, чтобы носилки с ранеными переносить с прибывшего транспорта в палаты, которые располагались в учебных классах. Некоторые школы были 4-х этажными. Так трудились в тылу наши будущие матери…
После войны до 1959 года мама была домохозяйка. Так раньше говорили о неработающих женщинах. А с 1959 года работала, но так как профессионального образования она не получила, то за время трудовой деятельности неоднократно меняла место работы. Однако, работала всегда ответственно и её труд оценивался положительно.
– Вы родились в Свердловске?
– Да, родился я 14 апреля 1952 года в Свердловске. Родители проживали в одной комнате в коммунальной квартире на Уралмаше, затем была комната в другой коммунальной квартире (большего размера). Вторую квартиру, дом и двор я уже немного помню.
– Какое воспоминание из детства для Вас самое яркое и запоминающееся?
– На праздник Нового года папа всегда ставил елку до потолка, вешал на неё самодельную гирлянду, само собой, вешали игрушки, а мама делала снег из ваты по всему потолку. Конструкция такая: вдоль комнаты горизонтально протягивались нитки, на них подвешивались нитки с нанизанными на них ватными снежинками, горизонтальные нитки со стороны входа в комнату соединялись между собой ещё одной горизонтальной ниткой и от крайней связи свешивалась вниз вертикальная нитка. Эта нитка висела за дверью. Очень нравилось за дверью стоять и дергать за нитку, при этом вся конструкция колыхалась и создавалась иллюзия снегопада.
– Вы настолько схематично описали новогоднюю конструкцию самодельной гирлянды, что хочется с интересом заглянуть в 50-е годы и увидеть повседневный быт глазами «маленького инженера-конструктора».
– Жили мы в трехэтажном доме, на кухне была печка для приготовления пищи. А ещё у всех были керосинки или керогазы, однако, нередко готовили пищу и на электроплитках с отрытыми спиралями. Также помню, что во дворе были длинные ряды дровяников, в которых хранили дрова и топливные брикеты из торфа или из опилок.
Затем переехали в отдельную двухкомнатную квартиру на втором этаже 2-х этажного дома. В каждой комнате был балкон. Помню, что это доставляло мне радость, т.к. можно было в любое время выйти на балкон и почувствовать себя на улице. Кстати, на улице, а точнее во дворах близлежащих домов, мы проводили очень много времени. В одном из соседних дворов была деревянная карусель. Это был большой круг, сколоченный из досок, надетый на столб и вкопанный в землю. Наверху столба было какое-то колесо небольшого диаметра, которое выполняло роль опорного подшипника. Нижний круг по внешней своей части прикреплялся к этому колесу досками через 90 градусов. Таким образом, конструкция висела на столбе и могла вокруг него вращаться. Большие мальчишки так раскручивали карусель, что удержаться сидя или лёжа на круге не было возможности и они под действием центробежной силы слетали с карусели. При этом им было очень весело. Мы, маленькие ребята, катались на карусели только в отсутствие больших мальчишек.
– По окончании школы был ли четкий алгоритм дальнейших действий?
– Кем я хотел стать по профессии? В школе у меня ясности не было. Я увлекался сборкой транзисторных приёмников и мыслил свою профессию где-то в этом направлении. Правда случилось так, что вначале, увлекшись романическими мыслями, мы втроём поехали поступать в один из Московских гуманитарных вузов. Не вдаваясь в детали, скажу, что мы даже не подали документы и вернулись в Свердловск.
Затем хотел подать документы в технический вуз города Риги, благо приемная комиссия была и в нашем городе, но тоже вернулся с порога. В итоге, не понимая, чего же я хочу подал документы на физтех в УПИ. По результатам экзаменов набрал полупроходной балл. При этих баллах зачисляли тех, кто имел призовые места на районных, городских и других олимпиадах по математике и физике. Я не имел…
Предложили подать документы на факультет, где был недобор. Это был химико-технологический. Дополнительно сдал химию, но на оставшиеся места возник конкурс – и я снова не попал. Предложили подать документы на вечерний факультет. Подал. Приняли кандидатом в студенты. Условия были такие: если по итогам первой сессии будет отсев студентов, а я сдам экзамены на положительные оценки, то меня зачислят.
Отец меня устроил на Уралмаш учеником слесаря-электромонтажника. Я стал учиться и работать. Через некоторое время решил, что может быть отсева и не будет и я зря прохожу на учёбу целый семестр. Сказывалось и то, что учились люди взрослые, а мне всего 17 лет. Учиться я перестал. Уже ближе к весне встретил одного из студентов-вечерников и он мне сказал, что отсев был большой и меня бы зачислили, но время уже ушло…
– Выходит, напрасно лишили себя шанса стать в тот год студентом УПИ… Огорчились?
– Все прояснилось для меня гораздо позднее. Моя будущая супруга в то время закончила еще только 7-й класс и Господь, зная все это, вел меня по жизни таким путем, чтобы мы с ней оказались в одном месте и в одно время.
– Действительно, промысел Божий, который зачастую становится понятен нам лишь спустя время. Ученице Людмиле еще 3 года до окончания школы. Что же было дальше?
– Через год после школы я был призван в ряды Советской Армии. Об этом времени можно рассказывать много. Однако, постараюсь быть лаконичным. Служил за Полярным Кругом. Узнал, что такое настоящая зима – с августа и до июня, узнал, что такое пурга, когда для перехода из здания в здание все подразделение обвязывается веревкой, что такое полярный день и полярная ночь, увидел северное сияние. С тех прошло 50 лет: я побывал и на Черном море, и во многих городах России, Белоруссии, Украины, даже дважды побывал за границей, но больше всего мне хочется снова побывать на крайнем Севере…
– Настоящая школа мужества и закалки. Скажите, оживший школьный заполярный атлас, новые горизонты и пройденный армейский путь изменили жизненное восприятие?
– Да, во время службы в СА у меня появилась мечта – поступить в УЭМИИТ (Уральский электромеханический институт инженеров железнодорожного транспорта). Почему? Там меня ждала встреча, о которой я еще и догадывался…
– С нетерпением ждем рассказа о вашей судьбоносной встрече с Людмилой Сергеевной. После армейских лет выбор будущей профессии был уже вполне осознанный? В желаемый институт легко поступили?
– Документы я подал на специальность – автоматика и телемеханика на железнодорожном транспорте, хотя была и другая специальность – радиосвязь, в которой я хоть что-то понимал. Опять же, встреча с будущей супругой там не могла состояться, а потому у меня была другая дорога. Мы оказались с Людмилой в одной группе.
– И сразу же обратили внимание на юную миловидную девушку.
– Думаете я ее заметил? Ничуть.
– Ни яркой солнечной вспышки, ни любви с первого взгляда?
– Почти 2 года я ее не видел. Нет, конечно, видел, но не обращал внимания. Шла студенческая жизнь: учились, ходили в кино, театр, отмечали дни рождения и праздники, сдавали «хвосты», сессии. Вокруг было много девчонок, общались, но ни одна «не зацепляла». Пытаюсь вспомнить с чего у нас все началось. И не могу. Понимаю – значит сейчас мне это не нужно. Если будет нужно, то Господь откроет.
– Незаметно, прикровенно студенческая дружба проросла и расцвела нежным романтическим чувством взаимности. Когда решили создать семью?
– К концу второго семестра 3-го курса мы решили с Людмилой, что осенью, то есть вначале 4-го курса мы поженимся. Не помню точно – или еще в ноябрьские праздники или уже в майские (это было на 3-ем курсе) Люда свозила меня в Серов для знакомства со своими родителями. Замечательные были у нее мама и папа. Приими их, Госполи, во Царствие Небесное!
И вот, 13 сентября 1975 года мы стали мужем и женой. Жить мы стали в квартире с моими родителями. Через год у нас родилась дочь Оля. Людина мама специально сохранила отпуск за предыдущий год и приехала к нам на два отпуска, чтобы помочь.
– Учебу в институте на время декретного отпуска Людмиле Сергеевне пришлось оставить?
– Нет. Замдекана, Людмила Николаевна Шаклеина, дала Людмиле неофициальное разрешение не ходить на лекции, но посещать все лабораторные занятия и выполнять учебный план. Потрудились мы с супругой на 5-ом курсе основательно. Она в основном «работала» мамой, а я учился за двоих. Конечно, и мне приходилось по ночам качать дочку, но чаще это делала Люда, а она в обязательном порядке ездила в институт выполнять лабораторные работы и защищать их. Соответственно, со всеми вместе сдавала сессию. После отъезда Людиной мамы нам помогала моя мама.
– Родительская помощь молодоженам – крепкое подспорье, особенно с первенцем. Многие семьи не выдерживают период становления: возрастает ответственность, начинается «притирка», ссоры. Вашу семью эти годы укрепили?
– Напряжение первых двух лет – маленький ребенок и учеба в институте – послужило хорошей школой в нашей семейной жизни. И хотя еще несколько лет при столкновении наших характеров «летели искры», мы никогда ни словом, ни видом не выносили наши конфликты на суд других людей, а все семейные неурядицы разрешали между собой без «тяжелых» последствий. Бывало, что от обид «играли в молчанку» 1-2 дня, а потом кто-то просил прощения – иногда словами, а иногда просто ласковым взглядом или прикосновением. Не является секретом, я о том говорил супруге, что настоящую любовь к ней я почувствовал через 10 лет семейной жизни. Я ей даже говорил: где ты со мной рядом – там я чувствую себя дома, а даже если я дома, но тебя рядом нет, то я как бы и не дома.
– По окончанию вуза дипломы вы получили в один день с супругой-одногруппницей. Дальше тоже вместе?
– Да, вместе с супругой мы закончили институт в 1977 году и по распределению попали в Дистанцию сигнализации и связи ст. Свердловск-сортировочный. Людмила всю свою трудовую жизнь провела на Свердловской железной дороге и вышла на заслуженный отдых с должности инженера-метролога.
Я на короткий период расставался с железной дорогой, чуть более одного года, но затем вернулся, т.к. понял, что просто потеряю накопленный багаж знаний и опыта, а новых может быть и не приобрету. В 1991 году, тогда я работал в Управлении Свердловской железной дороги, меня пригласили на работу во вновь созданный Свердловский метрополитен. Поскольку метрополитен является подземной железной дорогой, то из профессии я не ушел. В 2000 году я был назначен на должность заместителя директора метрополитена и проработал в этой должности до достижения пенсионного возраста.
– Годы шли — семья росла?
– Да, за годы нашей совместной жизни у нас родились дети: Оля, Люда и Антон.
– Что ставилось во главу угла советской семьи? Что, на Ваш взгляд, было главным ее содержанием?
– Когда мы поженились, то меня стал волновать вопрос: как воспитать будущих наших детей? Мы стали выписывать журнал «Семья и школа». Прочитывали его от корки до корки. Честно говоря, ясности в вопросах воспитания у меня не наступало. Однако, видимо, полученная информация давала какие-то результаты, дети росли, проблемы и конфликты разрешались. Теперь, глядя с высоты прошедших лет, я понимаю, что главным была любовь, которая царила в семье. А источником этой любви была дорогая моя супруга Людмила.
– Георгий Иванович, как Вы пришли к вере?
– Это сложно объяснить. Но попробую. К вере нас приводит Господь. Он всех к себе зовет, но не все его слышат, а из тех, кто услышал, не все хотят к Нему прийти. Почему? Люди понимают, что придётся менять образ жизни, отказываться от многих привычек, от много того, что есть в миру и что кажется важным и интересным. А еще понимают, что круг друзей скорее всего значительно сократится. И приходит мысль: а зачем? Живу я нормально, а в храм хожу на Пасху, Рождество и за Крещенской водой. До сих пор всё так шло. И было хорошо. Зачем менять? А Бог не настаивает – да будет воля твоя!
– У Клайва Льюиса есть такая цитата: «Бог обращается к человеку шепотом Любви, а если он не услышан – то голосом Совести. Если человек не слышит голоса совести – то Бог обращается через рупор страданий». Как Вы услышали зов Бога?
– Как я услышал Бога? Не знаю. Только с какого-то времени мне стало интересно узнать что-нибудь о христианстве. В 80-е годы прошлого века я купил книжку «Карманный словарь атеиста». Когда я его читал меня не покидала мысль, что автор (или авторы) как-то не совсем атеистически излагают материал. Этот словарь помог мне хоть немного узнать о христианстве, а также и о других мировых религиях. Потом наступила пауза –я ничего не мог узнать нового. Решил покреститься, надеялся, что после крещения мне что-то откроется. Ко крещению, естественно, не готовился. Это было в 1990 году. Тогда крестили, можно сказать, оптом. Естественно, ничего мне не открылось. Потом попались две книги отца Александра Меня: «Ветхозаветные пророки» и «Сын Человеческий». Копилка знаний о христианстве немного пополнилась. А дальше что? И снова пауза.
– Пауза, во время которой вопрос внутренней сердечной Веры созревал?
– Да, Господь сводит нас с нужными людьми в нужное время. В 90-е годы возле станции Шарташ в 9-ти этажном доме появился православный киоск. Я его обнаружил и зашёл посмотреть книги. Пожилая женщина спросила – что мне хотелось бы купить? А я и не знал. Она мне подала книгу «На берегу Божией реки» Сергея Нилуса. Пожертвование за книгу по тем временам для меня было достаточно высоким. Я покрутил книгу и положил на прилавок. А она мне предложила ее просто взять почитать. Я удивился, но взял. Через несколько дней я зашёл к ней в киоск и сказал, что книгу я покупаю. Просто удивительно, ведь она предложила мне книгу религиозного философа, то есть именно такую книгу, какая соответствовала складу моего мышления! Теперь-то мне понятно, что ничего удивительного в этом не было – всё это делалось человеком, но по Промыслу Божию. Так она стала предлагать мне книги, а я их читал, собирал православную библиотеку, узнавал новое. Потом снова наступила пауза.
– Время, чтобы посеянные семена — слово Божие – дали всходы и плоды?
– Да, к тому времени я понял, что без причащения Святых Христовых Таин нельзя жить. Но как подойти мне, грешнику (греховность к тому времени я уже осознавал), ко причастию? Помог прп. Серафим Саровский: в книгах я прочитал о том, что он говорил примерно так — не надо бояться своих грехов, потому что причастие это – лекарство от них.
– Запомнилось первое Причастие?
– Впервые я причастился в Серове, когда ездил к родственникам моей супруги. Там живут две её сестры. Тогда я был в гостях один. И вот Нина (средняя сестра) меня почти вытолкала на вечернюю службу. По сути, я и не готовился. Вся подготовка свелась к тому, что я ел постную пищу один или три дня (забыл сколько). Старенький священник проводил общую исповедь. В процессе исповеди назвал все грехи, какие только существуют, а мы все повторяли – «каюсь». Потом люди стали подходить к нему по одному. Вначале я подумал: во всем покаялись, так зачем же? Но решил – раз все идут пойду и я. «Выложил» самые те, которые точно классифицировал как грехи, а «мелочей» в то время я еще не знал. Батюшка ничего не спросил, прочитал разрешительную молитву и говорит: «и жене Вашей тоже надо прийти».
Возвращаюсь я домой и думаю: а как ей прийти – она же не крещеная? Вернулся, Нина спрашивает – исповедался ли, отвечаю – да, кому – старенькому священнику, говорит – так он же уже не служит, отвечаю, что служил и исповедовал. А был это архимандрит Лука, духовник Нины и ее мужа Юры. Удивились они. На следующий день причастился. О словах, сказанных мне отцом Лукой, молчу. А отец Лука, как мне потом рассказывала Нина, духовными очами многое видел. Теперь отец Лука покоится в женском монастыре в Краснотурьинске. Прими, Господи, его во Царствие Небесное!
В общем, оставил я в памяти эти слова священника и стал жить дальше. Иногда ходил на литургию, изредка исповедался и причащался. И вот наступила время, что супруга моя вдруг по выходным дням стала ходить на огласительные беседы в храм Святителя Луки, что в поселке Компрессорном (мы там жили). Вскоре покрестилась. Стали мы с ней вместе ходить в храм, стали поститься по мере сил. Во время одной совместной поездки в Серов я всем и открыл свою «тайну» о том, что отец Лука (а он к тому времени уже почил) несколько лет назад сказал мне: «и жене Вашей тоже надо прийти». Вот так всё сложилось: и слова священника сбылись и покрестилась она в храме Святителя Луки. Все промыслительно!
– Как жемчужину Вы бережно хранили для супруги «тайну», чтобы однажды открыть ее, а Господь Сердцеведец по Своей неизреченной любви и милосердию одарил ее душу жемчужным ожерельем – в этом мне видится особая любовь и супружеское благословение Божие. В строящийся Свято-Никольский храм села Курганово вы пришли вдвоем уже воцерковленные?
– Да, в конце нулевых годов заметили, что в селе Курганово строится новый храм и как-то в него зашли. Да так в нем и остались. А первого сентября 2013 года отец Павел нас повенчал. После венчания прожили мы вместе 6 лет, а всего земной наш брак длился 44 года.
– А потом пришло испытание… В эти годы всей общиной молились и надеялись на чудо исцеления от недуга рабы Божией Людмилы.
– В 2015 году Людмила легла в больницу на операцию с одним диагнозом, а после операции хирург сказал ей, что диагноз он вынужден поменять на другой – рак. Примерно через полгода после операции она восстановилась. И мне казалось, что болезнь удалось остановить. Супруга регулярно проходила курсы лечения, наблюдалась в поликлинике. Кроме того, я связался по телефону с центром фитотерапии «Диана» в Карпинске и приобретал там лекарственные препараты природного происхождения. Об этом центре я когда-то слышал передачу на православном радио «Воскресение». В конце 2018 года наступило некоторое ухудшение состояния. Лечение продолжалось, но было заметно, что она стала больше уставать. В разных вариантах в наших разговорах стала звучать мысль, что я останусь один. Наверно, это я сам себя готовил к расставанию…
– Было трудно принять это?
– Уныния или страха в этих разговорах не было – мы оба понимали, что Бог призывает человека к Себе, когда он наиболее готов к встрече. Когда Людмила уже серьезно болела, мы договорились с ней, что и «отпеваться» и «хорониться» будем здесь, в Курганово. Она свой путь на земле закончила… Теперь очередь за мной. На все воля Божия!
– Что укрепляет, не дает унывать, отчаиваться, скорбеть сверх меры, в чем искать поддержку? – эти вопросы для многих, столкнувшихся с болью утраты родного и любимого человека, становятся открытой раной. Вера в Воскресшего Христа, храм помогают ли Вам в ожидании будущей встречи в Вечности?
– Когда я бываю в храме, причем даже и не на службе, состояние утраты близкого человека отступает. Я не имею богословского образования и объясняю это себе следующим образом. Во-первых, у Бога все живы. Во-вторых, все мы – и живущие на этой земле и живущие вне земли составляем единое Тело Христово. В-третьих, мы все по мере сил стремимся ко Христу, а приближаясь к Нему, мы приближаемся и к друг другу, так как Он находится в центре. Поэтому, находясь в храме Божием мы становимся ближе, а какая утрата может быть, если мы рядом!
– И когда на небе за нас пред Богом ходатайствую святые. Георгий Иванович, кто Ваш любимый святой?
– Когда-то отец Павел в моем присутствии, а может и лично мне, забыл уже, сказал, что у христианина должен быть личный друг среди святых, т.е. такой святой, которого будешь чувствовать своим другом. Я над этим задумался. Проходит какое-то время и мне кажется, что с простой домашней иконки прп. Симеон Верхотурский обращается ко мне с предложением о дружбе. С тех пор надеюсь на то, что он принял меня в число своих друзей. Святый праведный чудотворче Симеоне, моли Бога о нас!
– Что для Вас значит приходская община? Ведь можно посещать храм по праздникам и после службы со спокойной душой, с чувством выполненного христианского долга идти домой.
–Община, общение, общее… Однокоренные слова. Когда мы с супругой стали более или менее регулярно ходить на богослужения в душе возникла потребность общаться с настоятелем, певчими, да и вообще со всеми сотрудниками храма. Как всегда, Господь ответил и на эту нашу потребность: однажды после службы Юля Вдовина пригласила нас в вагончик на совместную трапезу. С этого и началось наше вхождение в общину. Батюшка стал проводить занятия, на которые и мы оставались. Занятия проводились в храме.
– Православная община — это прежде всего неравнодушные прихожане, готовые по мере своих сил и талантов помогать священнику в приходской хозяйственной и миссионерской деятельности. Каждому, у кого есть желание, Господь дает особое место на приходской корабельной палубе. Корабль идет вперед, набирает обороты и большая радость, когда рядом с настоятелем дружная слаженная команда.
– Да, мне кажется, что активность общины особенно возросла с приходом в храм семьи Быковых. Вскоре появилась воскресная школа для взрослых, которую уже несколько лет ведет Илья Павлович Быков.
То, что у нас есть эта школа и то, что после воскресного богослужения проходит совместная трапеза очень помогает лучше узнать друг друга, услышать от прихожан о том, у кого какие есть проблемы, поделиться своими проблемами и совместно решить их. Чего еще можно пожелать нашей общине? Даже и не знаю. Хорошо у нас. Пусть так и будет всегда!
