Митрополит Екатеринбургский и Верхотурский Евгений обратился к всечестному духовенству, преподобному монашеству и боголюбивой пастве Екатеринбургской митрополии с традиционным пасхальным посланием.
Вот отверзается гроб Христа, но исходит оттуда не могильный холод, а Сама Жизнь, пламенеющая огнем, который веками озаряет эту всеспасительную ночь не только духовным, но даже и видимым светом Благодатного огня. Вот удаляется со входа в погребальную пещеру камень, и мы видим, что ничто и никто не может удержать в могильной тишине Того, Кто воззвал Словом Своим всё сущее к бытию и вечной жизни с Ним. Каким же словом мы нарушим святую тишину этой ночи? Какие слова будут настолько пламенны, как Благодатный огонь Воскресения? Только радостные и всегда новые, как само Воскресение, слова пасхального приветствия:
ХРИСТОС ВОСКРЕСЕ!
И я верую, что не только уста, но и сердца ваши отвечают на это той же неиссякаемой радостью:
ВОИСТИНУ ВОСКРЕСЕ!
«Смерть! где твоё жало? Ад! где твоя победа?», — говорим мы сегодня. И это восклицание не есть риторическое украшение, не есть торжественная фраза, сочинённая лишь для красоты пасхального богослужения. Это — уверенное утверждение, констатация факта, изменившего самые основания бытия. Христос Воскрес, — и это означает, что смерть более не является последним словом о человеке. Она остаётся словом предпоследним, болезненным, тяжким, но не окончательным. Последнее слово принадлежит Жизни.
Вспомним тягостные часы между Распятием и Воскресением. Апостолы сломлены, рассеяны, объяты страхом. Пётр, трижды отрёкшийся, плакал горькими слезами. Двое учеников уходили в Эммаус с поникшими головами, неся в себе то опустошение, которое приходит, когда рушится самое дорогое. «А мы надеялись было, что Он есть Тот, Который должен избавить Израиля» (Лк. 24:21) — в этих словах слышится не просто разочарование, но крушение смысла, распад их вселенной.
И вот — Воскресение. Не как продолжение прежней жизни, не как возвращение к тому, что было, — но как принципиально новое состояние бытия. Воскресший Господь проходит сквозь затворенные двери, является и исчезает, не узнаётся поначалу даже теми, кто знал Его лучше всех. И всё же это именно Он, со Своими ранами, со Своей любовью, со Своим голосом, в котором Мария Магдалина узнаёт Учителя при одном только произнесении её имени. Христос возвращается к Своим ученикам как Победитель, вступивший в самое логово врага, и сокрушивший его в собственном его жилище. Но каким путём совершил Господь эту победу? Ведь восхотел бы Всемогущий — и единым мановением истребил бы зло с лица земли. Восхотел бы Вседержитель — и молнией Божественного гнева попалил бы всякую неправду. Но не таков был путь Божий. Не громом и не прещением спас Он нас, не принуждением и не устрашением, но Крестом и Воскресением. Собственным подвигом спас нас Христос. Не рабов устрашённых восхотел Он приобрести — но детей свободных, в любви воспитанных и к любви призванных.
Первый Адам пал свободно, и свободно же должен был восстать. Но не мог, ибо был порабощён грехом, связан цепями тления и смерти. И вот Новый Адам — Христос — свободно нисходит в самую бездну нашего падения. Не извне — повелением или запретом — но изнутри нашего естества: восприняв наше человечество, проходит нашим путём до самого конца, до Креста, до Гроба, до сошествия во ад — и силою Божественной любви попирает смертию смерть.
«Никто не отнимает жизнь Мою, но Я Сам отдаю её» (Ин. 10: 18), — говорит Господь. И Своей совершенной свободой Он исцеляет нашу порабощённую, изуродованную грехом, свободу. Не уничтожает нашу волю, но возводит её к первозданному достоинству. Не ломает, но врачует. Не порабощает, но усыновляет. Христос не завоёвывает рабов, трепещущих перед могуществом Его Воскресения. Он рождает свыше, в Небесную семью Его, сынов и дочерей, которые взывают к Богу не от страха, а от любви: «Авва, Отче!» (Рим. 8: 15). В этом — неизреченная красота Его замысла. Царство Божие не строится принуждением. Оно взращивается свободной любовью. Как зерно, брошенное в добрую землю, прорастает не силой, а жизнью, заключённой внутри него.
И напротив, всюду, где пытались насадить добро насилием, устроить совершенное общество страхом и подавлением, — созидался не рай, а ад. Ибо ад и есть место, где нет свободы, где нет любви, где всё держится только принуждением и мукой. Наш уральский край хранит об этом память, написанную кровью — кровью новомучеников и исповедников, кровью святых Царственных Страстотерпцев, заключённых за высоким забором Ипатьевского дома. Наша земля, обагрённая их кровью, знает цену несвободы. И она же знает, что никакая сила не смогла угасить в человеческом сердце жажду Бога, жажду истины, жажду подлинной свободы — потому что жажда эта вложена в нас Самим Творцом, и неистребима.
Не правда ли, что одним из наиболее распространённых и наиболее древних человеческих соблазнов является желание принудить другого к добру? Заставить его поступать правильно. Устроить жизнь так, чтобы у человека просто не было возможности совершать зло.
Этот соблазн облекается в самые разнообразные формы. Иногда он выглядит как благородная забота о ближнем. Иногда — как государственная мудрость. Иногда — как педагогическая принципиальность. И во всех этих формах таится одна и та же ошибка — ошибка глубокая, богословская по своей природе.
Вспомним евангельское повествование об искушении Христа в пустыне. Диавол предлагает Господу именно это: взять власть над царствами мира, правильно устроить человечество, накормить, обеспечить, организовать, обезопасить. Господь отвергает это предложение. Не потому, что царства мира ему безразличны. Не потому, что страдания людей не трогают Его. Но потому что путь принуждения — даже принуждения к благу — есть путь ложный. Он создаёт внешнее подобие порядка, за которым скрывается внутренняя пустота. Добро, достигнутое через принуждение, не есть подлинное добро ни для того, кого принуждают, ни для того, кто принуждает.
Внешнее поведение может быть приведено в порядок силой. Можно заставить человека молиться, — но его сердце окаменеет. Можно принудить его к молчанию, и в молчании этом будет накапливаться яд. Можно лишить его выбора, — и он станет не праведником, но сломленным существом, утратившим то, что делало его человеком.
Добродетель, практикуемая потому, что иначе нельзя, а не потому, что человек сам избрал её как высшее благо, не преображает душу — она лишь маскирует её тьму.
Но при этом христианская свобода — это не свобода от всего. Это свобода для чего-то. Апостол Павел предупреждает: «Только бы свобода ваша не была поводом к угождению плоти, но любовью служите друг другу» (Гал. 5:13). Свободный человек — это не тот, кто никому ничего не должен и ни с кем не считается. Это тот, кто добровольно, из любви, принимает на себя ответственность за других, кто связывает себя не потому, что принуждён, но потому что избирает это как высшее благо.
Именно в этом смысле Господь говорит: «Если пребудете в слове Моём, то вы истинно Мои ученики, и познаете истину, и истина сделает вас свободными» (Ин. 8:31–32). Истина не порабощает — она освобождает. И это освобождение совершается не через устранение всякой взаимозависимости, а через её преображение: из связи принудительной — в связь любовную, из цепей — в объятия.
И это свободное прикосновение к Истине рождает нашу пасхальную радость. Поэтому апостол Павел, находясь в темнице, пишет Филиппийцам: «Радуйтесь всегда в Господе; и ещё говорю: радуйтесь» (Флп. 4:4). Именно поэтому христианские мученики шли на смерть со светлым лицом — не потому, что они не чувствовали боли, но потому, что за болью они видели Воскресение.
Пасхальная радость есть свидетельство. В наше время, когда тревога стала, кажется, общим фоном человеческого существования, когда новостные потоки ежедневно приносят известия о войнах и бедствиях, когда будущее окутано неопределённостью — особенно важно хранить эту пасхальную радость. Не как бегство от реальности, не как безответственное веселье, закрывающее глаза на страдания ближних. Но как живое знание о том, что за всеми тёмными страницами истории стоит Тот, Кто победил смерть, и что последнее слово принадлежит не тьме.
Да сохранит всех нас Воскресший Христос Спаситель в мире и радости пасхальной!
ХРИСТОС ВОСКРЕСЕ!
ВОИСТИНУ ВОСКРЕСЕ ХРИСТОС!
Божией милостию, смиренный ЕВГЕНИЙ,
Митрополит Екатеринбургский и Верхотурскийг. Екатеринбург
Пасха Христова
2026 год
