По благословению
митрополита Екатеринбургского
и Верхотурского Кирилла
Царственные страстотерпцы

Житие святых Царственных страстотерпцев: царя Николая, царицы Александры, царевича Алексия, великих княжен Ольги, Татианы, Марии и Анастасии

Император Всероссийский Николай II родился 6 мая 1868 года в день святого праведного Иова Многострадального. Он был старшим сыном Императора Александра III и его супруги Императрицы Марии Феодоровны (дочери датского короля Христиана VII) и от рождения был предназначен для управления одной из величайших империй мира.

Воспитание, полученное им под руководством отца, было строгим, почти суровым. «Ни я, ни Великая Княгиня не желаем делать из них оранжерейных цветов. Они должны хорошо молиться Богу, учиться, играть, шалить в меру. Мне нужны нормальные здоровые русские дети», — таковы были инструкции, дававшиеся Императором Александром III первой учительнице сыновей, А. П. Олленгрэн. Воспитание Наследника было строго православным, и еще маленьким ребенком он проявлял особую любовь к Богу.

Наследник получил весьма хорошее домашнее образование. Программа его воспитания и образования исполнялась добросовестно: Император знал несколько языков, хорошо разбирался в военном деле и был весьма эрудированным человеком. Для подготовки Цесаревича к государственному поприщу в его школьную программу были введены и занятия по политической истории.

Образование было завершено в 1890 году. В конце того же года Цесаревич отправляется в длинное, почти кругосветное путешествие. Посещает Египет, Индию и Японию, с возвращением в Петербург через Сибирь. В Японии в городе Оцу на него было совершено покушение — спас его греческий королевич Георгий, отклонивший удар фанатика. После его возвращения Александр III постепенно начинает привлекать Наследника к участию в государственном управлении. Цесаревич состоял председателем Комитета по сооружению Великого Сибирского пути, возглавлял Комитет по борьбе с голодом в 1891–1892 годах; заседал в Государственном совете и в Комитете министров.

Первое серьезное испытание силы воли Цесаревичу Николаю Александровичу пришлось выдержать в связи с его женитьбой. Еще в 1884 году он впервые увидел на свадьбе своего дяди Великого Князя Сергея Александровича и Великой Княгини Елизаветы Феодоровны сестру невесты — юную принцессу Алису Гессен-Дармштадтскую.

Императрица Александра Феодоровна (принцесса Алиса Виктория Елена Луиза Беатриса) родилась 25 мая 1872 года в Дармштадте, столице небольшого германского герцогства, к тому времени уже насильственно включенного в Германскую империю. Отцом Алисы был Великий Герцог Гессен-Дармштадтский Людвиг, а матерью — принцесса Алиса Английская, третья дочь королевы Виктории. В младенчестве будущая Русская Императрица, принцесса Алиса, была веселым, живым ребенком, получив за это прозвище «Санни» (Солнышко). Дети Гессенской четы (их было семеро) воспитывались в глубоко патриархальных традициях. Жизнь их проходила по строго установленному матерью регламенту, ни одной минуты не должно было проходить без дела. Одежда и еда детей были очень простыми. Девочки сами зажигали камины, убирали свои комнаты. Мать старалась с детства привить им качества, основанные на глубоко христианском подходе к жизни.

Первое горе Аликс, так звали Алису близкие, перенесла в шесть лет — в это время в возрасте всего тридцати пяти лет от дифтерии умерла ее мать. После пережитой трагедии маленькая Аликс стала замкнутой, отчужденной, начала сторониться незнакомых людей; успокаивалась она только в семейном кругу. После смерти дочери Королева Виктория перенесла свою любовь на ее детей, особенно на младшую Аликс. Ее воспитание, образование отныне происходило под контролем бабушки. Будущая Императрица по характеру, вкусам и привычкам была скорее англичанкой, чем немкой. Аликс была необычайно прилежной ученицей, уже в пятнадцать лет она основательно разбиралась в истории, географии, английской и немецкой литературе, превосходно играла на фортепиано. Принцесса имела интерес к философии и даже к политическим вопросам.

С момента встречи Цесаревича Николая Александровича и принцессы Алисы между ними зародилась крепкая дружба, перешедшая затем в глубокую и все возрастающую любовь. Когда в 1889 году, достигнув совершеннолетия, Наследник обратился к родителям с просьбой благословить этот брак, последовал отказ отца, мотивированный молодостью Наследника. Пришлось смириться перед суровой отцовской волей. В 1894 году, видя непоколебимую решимость сына, обычно мягкого и робкого с отцом, Александр III дает благословение на брак. Единственным препятствием оставался переход в Православие, требуемый российским законом от невесты Наследника. Протестантка по воспитанию, Алиса была глубоко убеждена в истинности своего исповедания и долго противилась перемене вероисповедания. Переубедить ее стоило больших трудов Цесаревичу, но после долгих уговоров принцесса согласилась. «Чудный и незабвенный день в моей жизни, — день моей помолвки с ненаглядной моей Аликс», — напишет Наследник в своем дневнике 8 апреля 1894 года.

Впрочем, скоро эта радость взаимной любви была омрачена резким ухудшением здоровья отца — Императора Александра III. Поездка в Крым осенью 1894 года не принесла облегчения; тяжелый недуг неумолимо уносил силы Царя. 20 октября в Ливадийском дворце Император скончался, а на следующий день принцесса Алиса была присоединена к Православию через Миропомазание в дворцовой церкви Ливадийского дворца, получив имя Александры Феодоровны. Несмотря на траур по отцу, бракосочетание было решено не откладывать, но оно состоялось в самой скромной обстановке 14 ноября 1894 года. Наступившие затем дни семейного счастья вскоре сменяются для нового Императора необходимостью принятия на себя всего бремени управления Российской империей.

Ранняя смерть Александра III не позволила ему завершить подготовку Наследника к исполнению обязанностей монарха. Он еще не был введен в курс высших государственных дел, многое ему пришлось уже после восшествия на престол узнавать из докладов своих министров. Все это вместе с сознанием величайшей ответственности за судьбы государства приводило подчас самого Государя к признанию своей неподготовленности к власти, в этом он признавался вскоре после смерти отца Великому Князю Александру Михайловичу, говорила об этом впоследствии и Императрица Александра Феодоровна.

Впрочем, характер Государя, которому при воцарении было двадцать шесть лет, и его мировоззрение к этому времени уже определились. Но они почти не были известны русскому народу и обществу — Цесаревича заслоняла мощная фигура Александра III. Наследник производил впечатление человека мягкого и тактичного в обращении; его скромность, осмотрительность и отсутствие внешней решительности многих приводили к выводу об отсутствии у него сильной воли. Лица, стоявшие близко ко двору, отмечали его живой ум — он всегда быстро схватывал существо докладываемых ему вопросов, — прекрасную память, особенно на лица, благородство образа мыслей.

Основой взглядов Императора Николая II было политическое завещание отца: «Я завещаю тебе любить все, что служит ко благу, чести и достоинству России. Охраняй самодержавие, памятуя притом, что ты несешь ответственность за судьбу твоих подданных перед престолом Всевышнего. Вера в Бога и святость твоего царского долга да будет для тебя основой твоей жизни. Будь тверд и мужествен, не проявляй никогда слабости. Выслушивай всех, в этом нет ничего позорного, но слушайся самого себя и своей совести».

К. П. Победоносцев, бывший в числе наставников Цесаревича, привил своему царственному ученику отрицательный взгляд на парламентское правление как на «великую ложь», а также пренебрежение к «страшной власти, именующей себя общественным мнением». Государь глубоко верил, что для стомиллионного русского народа царская власть была и остается священной. В нем всегда жило представление о том, что Царю и Царице следует быть ближе к народу, чаще видеть его и больше доверять ему, потому что он не обманет того, кого почитает почти равным Богу, и всегда скажет правду, не то что министры и чиновники, которым нет никакого дела до народных слез и нужды. Сам Государь высказывался неоднократно в том духе, что не может быть никакого сомнения в великой к нему народной любви. Народ скорбит лишь о том, что недостаточно часто видит его.

Между тем появление на престоле нового Царя возбудило в обществе совсем иные надежды — на продолжение политики реформ Царя-Освободителя Александра II, почти совершенно отвергнутых в годы правления его сына. Этому способствовала эпоха внешнего и внутреннего спокойствия — революционные партии были разбиты в начале 1880-х годов и еще не сложились в новую силу. Общество в то время было готово ограничиться самой умеренной программой реформ. По случаю вступления на престол земские круги обращались к Государю с адресами, в которых нашли место сдержанные, облеченные в самую почтительную форму пожелания скромной конституционной реформы и некоторых мероприятий по улучшению материального и правового положения крестьян. В ответ на эти пожелания, звучавшие во «всеподданнейших адресах» от земств — а они выступали от лица значительной части русского общества, 17 января 1895 года Император обещал «охранять начала самодержавия так же твердо и неуклонно, как охранял их Император Александр III». С точки зрения Государя это было, безусловно, актом политической честности — он действительно считал, что несокрушимость самодержавия — необходимое условие процветания России и ее народа. Однако общественный резонанс первого выступления Императора был отрицательным. С самого начала царствования наметилось напряжение между Царем и либерально настроенной частью общества.

1896 год был ознаменован пышным коронационным торжеством в Москве. Венчание на Царство — важнейшее событие в жизни монарха, в особенности, когда он проникнут глубокой верой в свое признание. Над Царской четой было вторично совершено Таинство святого Миропомазания в знак того, что «как нет выше, так и нет труднее на земле царской власти, нет бремени тяжелее царского служения», для чего необходимо особое благодатное укрепление сил монарха. С этой минуты Государь почувствовал себя подлинным Помазанником Божьим. С детства обрученный России, он в этот день как бы повенчался с ней.

Последующие дни коронационных торжеств были омрачены страшной катастрофой на Ходынском поле. В ночь на 18 мая толпа, ожидавшая раздачи царских подарков, внезапно пришла в движение, и произошла давка, в которой погибло более тысячи человек и ранено несколько сот. На следующий день Царственные супруги были на панихиде по погибшим и позаботились об оказании помощи пострадавшим; виновники катастрофы понесли взыскания.

Став Верховным Правителем огромной империи, в руках которого практически сосредотачивалась вся полнота законодательной, исполнительной и судебной власти, Николай Александрович взял на себя громадную историческую и моральную ответственность за все происходящее во вверенном ему государстве.

Оценки Николая II как государственного мужа крайне противоречивы. Говоря об этом, никогда не следует забывать, что, осмысляя государственную деятельность с христианской точки зрения, мы должны оценивать не ту или иную форму государственного устройства, не место, которое занимает конкретное лицо в государственном механизме. Оценке подлежит лишь то, насколько то или иное лицо сумело воплотить в своей деятельности христианские идеалы. Следует отметить, что Николай II относился к несению обязанностей монарха весьма серьезно, как к священному долгу.

Первые годы царствования Императора Николая II были относительно спокойными, что позволило правительству провести ряд реформ, благотворно сказавшихся на положении в Российской империи. В 1896 году проведена денежная реформа, давшая России твердую, обеспеченную золотом валюту. Министр финансов граф С. Ю. Витте подчеркивал, что в осуществлении этой реформы, у которой было много противников, решающую роль сыграло положительное мнение Императора. В 1901 году проведена школьная реформа, за десять лет кредиты на образование возросли в два раза.

Забастовки на заводах и фабриках заставили правительство обратить внимание на рабочий вопрос. Государь вслух неоднократно высказывал мысль, что вопрос этот близок его сердцу. И это проявлялось в последовательной поддержке им развития социального законодательства в направлении защиты и расширения прав рабочих и ограничения привилегий предпринимателей на всем протяжении его царствования. Своим личным участием в разрешении этого вопроса он желал внести успокоение в рабочую среду.

Тяжелое положение в деревне, постоянная угроза голода, разорение крестьянских хозяйств и упадок помещичьего землевладения сделали аграрный вопрос одним из важнейших. Чтобы сдвинуть его с мертвой точки, в губерниях были созданы комитеты по выяснению нужд сельскохозяйственной промышленности. Их работа была достаточно плодотворной, но не смогла предотвратить новые вспышки крестьянских волнений в разных местах. В первые годы ХХ века снова начинается и революционный террор, подавленный Императором Александром III. Происходит ряд политических убийств и волнений в городах. Эти факты свидетельствуют о такой степени общественного напряжения, когда государственная власть уже теряет контроль над ситуацией. Вскоре это напряжение разрешилось революционным взрывом 1905 года.

Жизнь Царской четы в эти годы была ровной и счастливой. Император, от природы замкнутый, чувствовал себя спокойно и благодушно, прежде всего, в узком семейном кругу, а по-настоящему знала его только Александра Феодоровна. Семья и для Императрицы была главным в жизни. Этому способствовали как природные свойства ее характера, так и постепенно назревавший конфликт с высшим светским обществом. Императрица не любила светского общения, балов. Застенчивость Александры Феодоровны расценивалась как холодность и надменность. Ее строгому воспитанию была чужда моральная распущенность, царившая в придворной среде, религиозность Императрицы называли странностью, даже ханжеством.

Действительно, глубокая религиозность выделяла Императорскую чету среди представителей тогдашней аристократии. Конечно, религиозным духом было проникнуто с самого начала воспитание детей Императорской фамилии. Все ее члены жили в соответствии с традициями православного благочестия. Обязательные посещения богослужений в воскресные и праздничные дни, говение во время постов были неотъемлемой частью дворцового быта. Однако личная религиозность Государя и в особенности его супруги было, бесспорно, чем-то большим, чем простое следование традициям. Царская чета не только посещает храмы и монастыри во время своих многочисленных поездок, поклоняется чудотворным иконам и мощам святых, но и совершает настоящие паломничества, как это было в 1903 году во время прославления преподобного Серафима Саровского. Краткие богослужения в придворных храмах не удовлетворяют уже Императора и Императрицу. Специально для них совершаются службы в Царскосельском Феодоровском соборе, построенном в стиле ХVI века. Здесь в атмосфере московской Руси времен Царя Алексея Михайловича, особенно любимого Императором Николаем, можно было вполне проникнуться духом уставного православного богослужения, древнерусского благочестия. Императрица Александра молилась здесь перед аналоем с раскрытыми богослужебными книгами, внимательно следя за богослужением. Специально для нее в алтаре вслух читались все священнические молитвы.

Через год после свадьбы, 3 ноября 1895 года, рождается первая дочь — Великая Княжна Ольга; за ней последовало появление на свет трех полных здоровья и жизни дочерей, которые составляли радость своих родителей — Великих Княжон Татьяны (29 мая 1897 года), Марии (14 июня 1899 года) и Анастасии (5 июня 1901 года).

Но эта радость была не без примеси горечи — заветное желание Царской четы могло осуществить лишь рождение Наследника. Это произошло 12 августа 1904 года, через год после паломничества Царской семьи в Саров на торжество прославления преподобного Серафима. Казалось, что все горести забыты и начинается новая светлая полоса в семейной жизни. Но уже через несколько недель после рождения Царевича выяснилось, что он болен гемофилией. Жизнь ребенка все время висела на волоске — малейшее кровотечение могло привести его к смерти. Особенно были сильны страдания матери, так как именно она невольно оказалась причиной страшной болезни сына.

Внешнюю политику Императора Николая II всегда отличало стремление привносить в государственную жизнь христианские религиозно-нравственные принципы своего мировоззрения. Еще в 1898 году он обратился к правительствам Европы с предложением о созыве конференции для обсуждения наиболее эффективных методов обеспечения и сохранения всеобщего мира и установления пределов в отношении роста вооружений. Вследствие этого обращения состоялись Гаагские мирные конференции 1899 и 1907 годов, решения которых в значительном объеме действительны по сей день. Но, несмотря на искреннее стремление Государя к миру, в его царствование Россия участвовала в двух кровопролитных войнах, приведших к внутренним смутам.

28 января 1904 года Япония без объявления войны начала военные действия под Порт-Артуром. Хотя Император придавал большое значение азиатской политике, страна, внезапно втянутая в войну, оказалась к ней не готовой. Общественное мнение не вдохновляла идея величия империи, к войне оно было равнодушно, а «левые» — активно против. Тем не менее, в первый момент возобладало патриотическое настроение: надо было дать отпор Японии! Война, однако, сразу же приобрела неблагоприятный для России характер. Русская армия начала отступление и терпела одно поражение за другим. Государь весь 1904 год много ездил по России, посещал воинские части, напутствуя уходящих на фронт. Но в целом положение все ухудшалось. 19 декабря после многомесячной героической обороны Порт-Артур был сдан. Окончательным ударом стала гибель значительной части русского флота в Цусимском проливе 14 мая 1905 года. Благодаря успехам русской дипломатии на Портсмутской конференции, мир был заключен на сравнительно выгодных для России условиях, но пришлось отдать Порт-Артур и южную половину Сахалина японцам. Государь не ожидал согласия Японии и не желал его. Но когда это случилось, принял его как промыслительное: «Это, вероятно, хорошо, потому что должно быть так», — пишет он в своем дневнике.

Подобные слова часто слышали из уст Государя близкие ему люди. Здесь бесспорно видится его твердая вера в Промысл Божий. По словам графа В. Н. Коковцова, Император «верил в то, что он ведет Россию к светлому будущему, что все ниспосылаемые судьбою испытания и невзгоды мимолетны и, во всяком случае, преходящи и что даже если лично ему суждено перенести самые большие трудности, то тем ярче и безоблачнее будет царствование его нежно любимого сына… до самой минуты отречения эта вера не оставляла его». Этот оптимизм действительно был в характере Государя, он, бесспорно, скрашивал ему весьма безутешные дни его царствования.

Противоречивость, которую наблюдатели отмечают в поведении Государя, во многом объяснялась и чувством бессилия под натиском неумолимых обстоятельств, в частности ввиду драматических событий в семейной жизни. Полны подспудного смысла слова Императора, произнесенные им в размышлениях о безнадежном положении в Первой Думе: «Бывает, что и самая безнадежная болезнь проходит каким-то чудом, хотя едва ли в таких делах бывают чудеса».

Невозможность для России продолжать войну была вызвана и угрожающим ростом внутренних беспорядков. Причиной их были как чисто внутренние проблемы русской жизни — тяжелое положение простого народа, которым пользовались революционеры, и конфронтация с правительством значительной части русского образованного общества, и тягостные слухи о военных поражениях.

Революция начинается в Петрограде, где в рабочей среде особенно преуспели революционные агитаторы. В первые дни 1905 года действовавшее в Петербурге «Собрание русских фабрично-заводских рабочих», во главе которого стоял священник Георгий Гапон, организовало забастовку, скоро охватившую большинство столичных предприятий. Бастующие требовали не только улучшения своего экономического положения. Под влиянием социалистов, входивших в забастовочные комитеты, была составлена программа, включавшая ряд заведомо невыполнимых политических требований (немедленные выборы в Учредительное собрание, обеспечение демократических свобод). Все это было изложено в петиции к Царю, которому предлагалось в ультимативной форме («поклянись исполнить их») принять все требования рабочих. Было принято решение организовать 9 января массовое шествие рабочих к Зимнему дворцу, чтобы отдать петицию лично Императору. Российское же законодательство не предусматривало права подачи Императору такого рода петиций кем бы то ни было, кроме представителей дворянского сословия, и даже предполагало привлечение к суду их составителей.

Первоначально событиям в Петербурге власти не придали особого значения и не приняли никаких мер. Государь же был проинформирован о них лишь 5 января.

6 января, при совершении водоосвящения на Неве во время салюта был произведен выстрел картечью, одна из пуль упала рядом с Царем. Расследование показало, что злого умысла здесь не было, но все говорили о покушении. Вечером того же дня Император отбыл в Царское Село, а власти столицы стали пытаться предотвратить шествие. Переговоры с Гапоном ни к чему не привели, напротив, забастовка стала всеобщей. Здесь был допущен ряд ошибок: Государь, от которого министр внутренних дел князь П. Д. Святополк-Мирский скрыл истинный размах движения, отменил введенное в столице военное положение; решено было также допустить шествие на рабочих окраинах, лишь воспрепятствовав ему проникнуть в центр города. Это делало практически неизбежным столкновение рабочих с войсками.

Утром 9 января шествие, неся иконы и царские портреты, которые должны были придать ему миролюбивый и пристойный характер, двинулось с городских окраин к центру. Отсутствие слаженности в поведении полиции и войск, а также явно провокационное поведение Гапона и других революционеров, стремившихся направить рабочих по пути жесткого противостояния властям, привело к тому, что войскам во многих местах пришлось стрелять по толпе, но холостые выстрелы не могли остановить шествие. Убито было сто пятьдесят-двести человек, еще больше ранено. Хотя в Петербурге сопротивление к вечеру было подавлено, события 9 января стали началом революции в России.

Трагический смысл случившегося Император осознал уже вечером того же дня. Нарочито избегавший в своем дневнике пространных и эмоциональных оценок происходящего он сделал следующую дневниковую запись: «Тяжелый день. В Петербурге произошли серьезные беспорядки вследствие желания рабочих дойти до Зимнего дворца. Войска должны были стрелять в разных местах города, было много убитых и раненых. Господи, как больно и тяжело».

В стране между тем усиливается террор. 4 февраля был убит взрывом бомбы дядя Государя, московский генерал-губернатор Великий Князь Сергей Александрович. Активизировалась и умеренная оппозиция, мечтавшая о программе реформ. Звучали призывы созвать Земский Собор или Учредительное собрание. Ввиду серьезности положения Государь 18 февраля издает Манифест, где призывает всех верных сынов Отечества на борьбу с крамолой. На следующий день в рескрипте на имя министра внутренних дел А. Г. Булыгина Император пишет о своем намерении «привлекать достойнейших, доверием народа облеченных, избранных от населения людей к участию в предварительной разработке и обсуждении законодательных предложений».

Теоретически Император продолжал считать самодержавную монархию более совершенной формой правления, чем парламентскую, в особенности для России, где не было соответствующих традиций, и значительная часть общества стояла в открытой оппозиции правительству. Но он продолжал глубоко верить и в то, что отношение к нему большинства населения совершенно иное, а смута — чисто наносное, городское явление. Государь допускал возможность поделиться властью с народными представителями, но видел опасность в том, что основная часть населения увидит в этом насилие интеллигенции над Царем, что приведет к народным волнениям. Кроме того, снятие с себя части ответственности в пользу парламента было для Государя равносильно отказу от своего священного долга, проявлением малодушия и безответственности — ведь еще неизвестно, как поведут себя народные избранники. Впоследствии действительность часто оправдывала самые худшие подозрения.

Летом 1905 года Государь делает ряд шагов навстречу оппозиционному обществу. В газетах появляются первые сведения о проекте представительного собрания, носящего название Государственной Думы. Сам Государь внутренне сомневался в полезности этого шага, но, видя, насколько всеобщим становится это стремление, старался обставить свои начинания известными предосторожностями, чтобы не открыть шлюзы перед революцией.

Революционные вспышки тем временем продолжаются, достигнув апогея в октябре, когда в результате всеобщей политической забастовки вся жизнь страны была парализована. Правительству в лице С. Ю. Витте был представлен ряд требований: Учредительное собрание, демократические выборы, свобода стачек, союзов, восьмичасовой рабочий день. В докладной записке Государю Витте писал: «Лозунг „свобода“ должен стать лозунгом правительственной деятельности. Другого исхода для спасения государства нет. Выбора нет: или стать во главе охватившего страну движения, или отдать ее на разграбление стихийных сил».

Записка Витте с широкой программой реформ, в основном соответствующих решениям земских съездов, 10 октября была представлена Императору. «Представлялось избрать, — писал Государь, — один из двух путей: назначить энергичного военного человека и всеми силами постараться раздавить крамолу; затем была бы передышка, и снова пришлось бы через несколько месяцев действовать силой. Но это стоило бы потоков крови и в конце концов привело бы к теперешнему результату, то есть авторитет власти был бы показан, но результат оставался бы тот же самый... Другой путь — предоставление гражданских прав населению... Кроме того — обязательство проводить всякий законопроект через Государственную Думу — это, в сущности, и есть конституция. Почти все, к кому я обращался с вопросом, отвечали мне так же, как Витте, и находили, что другого выхода нет». Свой шаг Государь называет «страшным решением», которое он, тем не менее, принял совершенно сознательно.

В Манифесте, изданном 17 октября, населению были дарованы все гражданские свободы, значительно расширялся круг людей, наделенных избирательным правом. Ни один закон отныне не мог быть принят без одобрения Государственной Думы. Пойдя, вопреки своим убеждениям, в 1905 году на подписание Манифеста, реально ограничившего власть Самодержавного Государя, Император никогда не пытался отменить этот законодательный акт.

Тем временем разгул насилия в стране вынуждал к энергичным действиям. Подавление очагов революционного насилия в Москве в декабре 1905 года и в других местах потребовало энергичных, подчас жестоких ответных мер. В 1906 году напор революции спадает, но до конца ее было еще далеко. В таких условиях проходит дальнейшая разработка закона о государственном устройстве России и выборы в Первую Думу (март 1906). Думы первого и второго созывов просуществовали недолго, обнаружив свою крайнюю оппозиционность Самодержцу и правительству и полную неспособность к реалистическому законодательному творчеству.

9 июня 1907 года, в день роспуска Второй Думы премьер-министром назначается П. А. Столыпин, ставший главным советником Государя в решении неотложных государственных задач — из них главными были борьба с террором и осуществление назревших реформ, в первую очередь, органов народного представительства. 25 августа была опубликована программа законодательных мер, устанавливающая гражданское равноправие, веротерпимость, неприкосновенность личности, улучшение крестьянского землевладения и быта рабочих, реформы суда и школы.

Во время своего царствования Император уделял огромное внимание нуждам Православной Церкви. Согласно законодательству Российской империи он был «Верховным Хранителем и Защитником господствующей веры, блюстителем Православия и всякого в Церкви Святой благочиния». Как и все Российские Императоры Николай II щедро жертвовал на постройку новых храмов, в том числе и за пределами России. За годы его царствования число приходских церквей в России увеличилось более чем на десять тысяч, было открыто более двухсот пятидесяти новых монастырей. Император лично участвовал в различных церковных торжествах, в закладке новых храмов.

Личное благочестие Государя проявилось в том, что за годы его царствования было канонизировано святых больше, чем за два предшествующих столетия, когда было прославлено лишь пять святых угодников. За время его царствования к лику святых были причислены святитель Феодосий Черниговский (1896 год), преподобный Серафим Саровский (1903 год), святая княгиня Анна Кашинская (восстановление почитания в 1909 году), святитель Иоасаф Белгородский (1911 год), святитель Гермоген Московский (1913 год), святитель Питирим Тамбовский (1914 год), святитель Иоанн Тобольский (1916 год). При этом Император вынужден был проявить особую настойчивость, добиваясь канонизации преподобного Серафима Саровского, святителей Иоасафа Белгородского и Иоанна Тобольского. Ему пришлось тут столкнуться с возражениями некоторых членов Святейшего Синода. Высоко чтил Николай II и праведного Иоанна Кронштадтского. После его блаженной кончины Царь повелел совершать всенародное молитвенное поминовение почившего в день его преставления.

В то же время неотложной необходимостью стала коренная реформа церковного управления, возрождение соборности и другие реформы в жизни Церкви. Открыто об этом стали говорить в 1905 году.

На Пасху этого года Император издал указ о веротерпимости. По этому указу были расширены права старообрядцев и сектантов, которым вернули их молитвенные дома. Православная Церковь столкнулась в связи с этим с рядом серьезных проблем — в западном крае десятки тысяч крестьян вернулись к униатству, деятельность сектантов и старообрядцев сразу же приняла широкие масштабы. В этой ситуации несвобода Церкви, существовавшая с Петровской эпохи, стала вызывать все больше нареканий среди духовенства и церковной общественности. Раздаются голоса о необходимости Поместного Собора, восстановления Патриаршества и других церковных реформ. Со стороны священноначалия энергичные попытки по восстановлению соборного начала в управлении Церковью были предприняты в 1905 и 1906 годах. Возглавил это движение Первоприсутствующий в Святейшем Синоде митрополит Санкт-Петербургский Антоний (Вадковский). Приглашенный на заседание особого совещания по проведению реформ, он заявил:

«Если не изменить правового положения господствующей Церкви, она одна будет оставлена стесненной опекой государства». Эта опека связывает самодеятельность духовенства и «делает голос Церкви совсем неслышным ни в частной, ни в общественной жизни». Митрополит подал меморандум, в котором просил «устранить или хотя бы ослабить ту постоянную опеку и тот слишком бдительный контроль светской власти над властью церковной, которая лишает Церковь самостоятельности и инициативы». Однако, по ходатайству К. П. Победоносцева, бывшего сторонником синодального строя, вопрос о проведении церковных реформ был изъят из ведения особого совещания и передан в Святейший Синод.

После трех заседаний Синода 22 марта 1905 года Императору был подан доклад с предложением «пересмотреть нынешнее государственное положение Церкви в России», «возглавить Синод Патриархом» и «созвать в Москве для обсуждения церковных преобразований Поместный Собор». 31 марта Государь наложил на докладе Синода резолюцию, в которой признавалась необходимость созыва Собора, но в то же время Царь счел неудобным созыв Собора «в настоящее тревожное время». Николай II дал разрешение на открытие Предсоборного Присутствия, в тематику которого входили вопросы высшего церковного и епархиального управления, церковного суда, благоустроения приходов, состояния духовных школ.

Указом Святейшего Синода от 27 июля 1905 года епархиальным архиереям было поручено представить свои соображения о желательных церковных преобразованиях. Отзывы архиереев поступили к концу года и сразу же были напечатаны. В них дана трезвая и жесткая оценка существующего положения. Решительное большинство епископов высказалось за созыв Поместного Собора.

17 декабря 1905 года Николай II дал аудиенцию трем высшим иерархам: митрополитам Петербургскому Антонию, Московскому Владимиру и Киевскому Флавиану (Городецкому) и обсудил с ними вопрос о созыве Собора. На этой аудиенции Император заявил: «В настоящее время, при обнаружившейся расшатанности в области религиозных верований и нравственных начал, благоустроение Православной Российской Церкви — хранительницы вечной христианской истины и благочестия — представляется делом неотложной необходимости».

16 января 1906 года Государь утвердил состав Предсоборного Присутствия во главе с митрополитом Антонием. Заседания Предсоборного Присутствия открылись 6 марта 1906 года в Александро-Невской Лавре. Главной темой Присутствия была подготовка предстоящего Собора. В ходе обсуждения его программы обнаружились серьезные разногласия по различным вопросам, в том числе по вопросу о составе Собора. Не было единодушия у членов Предсоборного Присутствия и по вопросу о восстановлении Патриаршества.

Для Государя и правительства особенно важным было то, какое направление примет на Предсоборном Присутствии обсуждение вопроса о взаимоотношениях между Церковью и государством. И вот, Предсоборное Присутствие предложило внести существенные коррективы в основные законы Российской империи, в те параграфы, где говорилось о роли Российского Самодержца в церковных делах. По существу, предполагался отход от системы государственной церковности в той форме, которая была заимствована Петром I из правовых теорий ХVII века и возвращение к основным началам византийской симфонии.

15 декабря 1906 года состоялось последнее заседание Предсоборного Присутствия. Но когда материалы его были представлены Императору, он наложил резолюцию: «Нахожу созыв Собора неблаговременным».

После этого работа по подготовке Поместного Собора возобновилась только в 1912 году, но была прервана начавшейся скоро Первой мировой войной, так что первый в послепетровскую эпоху Поместный Собор Русской Православной Церкви был созван уже после отречения Императора Николая II. В своих деяниях Собор плодотворно использовал материалы Предсоборного Присутствия и Предсоборного совещания.

Жизнь Царской семьи в этот период протекала с внешней стороны почти без изменений. Очень малый круг лиц мог непосредственно общаться с Государем в неофициальной обстановке. Все знавшие его семейную жизнь не понаслышке отмечали удивительную простоту, взаимную любовь и согласие всех членов этой тесно сплоченной семьи. Центром ее был Алексей Николаевич, на нем сосредотачивались все