По благословению
митрополита Екатеринбургского
и Верхотурского Кирилла
27 июля 18:06
Митрополит Кирилл: «Когда люди ощущают себя частью единого народа, тогда и храмы строятся, и общество оздоравливается, и страна укрепляется»

По завершении Царских дней, которые ежегодно проходят на Урале в память об убийстве семьи последнего российского императора, корреспондента «Российской газеты» принял митрополит Екатеринбургский и Верхотурский Кирилл. «РГ» расспросила владыку о планах на Царские дни следующего года, когда исполнится сто лет со дня трагических событий в Екатеринбурге, о спорах вокруг постройки храма на воде, о жизни сельских приходов.

«РГ»: Крестный ход от Храма-на-Крови до Ганиной ямы - самое впечатляющее событие Царских дней: глубокая ночь, десятки тысяч поломников, огромное воодушевление! А что чувствуете вы, когда идете последний 21-й километр?

Митрополит Кирилл: Крестный ход - это образ нашего покаяния, любви к царю и нашей Родине - святой Руси. Крестным ходом идут молодые и старые, богатые и бедные - все вперемешку. И не прекращая молитву. Ты это чувствуешь и ощущаешь себя уже не отдельной личностью, а частью единого народа. Ни с чем не сравнимое чувство!

- Канонизация - высшая степень почитания церковью. Невоцерковленному непонятно, почему РПЦ так трепетно относится к царской семье. Объясните, пожалуйста.

Разные народы главу государства называют по-разному. Наш народ - царем-батюшкой. Батюшка и матушка - это самое дорогое и любимое для сердца. Таково отношение верующих не только к Николаю II, а к царю вообще, как к помазаннику Божьему, которого Господь избирает быть правителем народа, отвечать перед ним за народ. Это первое. Второе. Канонизация происходит, когда церковь находит то, что позволяет причислить человека к святым. Русская православная церковь особо почитает мучеников. Это люди, которые пострадали за веру в Христа. Есть святые страстотерпцы - те, кто по-христиански принял смерть. Царскую семью церковь канонизировала именно как страстотерпцев: за полное смирение перед своей участью. На протяжении всего времени, что семья государя Николая II была в руках недругов, она не предприняла попыток освободиться и до смерти уважительно относилась к своим убийцам.

- Верующие, наверное, все монархисты?

Уже нет! (смеется). И либералы, и консерваторы - кто угодно. И даже коммунисты.

- А монархия в России возможна?

- В России возможно все (улыбается).

- В 2018 году исполнится сто лет со дня убийства царской семьи. Вы уже как-то готовитесь к этому событию?

Все будет как всегда. Но, думаю, при большем, чем ранее, числе гостей, паломников. Надеемся, службу совершит патриарх Кирилл, он обещал пройти крестным ходом. Но, кроме того, есть большое желание, чтобы в Россию из Китая возвратили останки великих князей Романовых, с которыми расправились в Алапаевске на следующий день после екатеринбургской трагедии. В Китай, напомню, они были вывезены в 1920 году.

- Почему у церкви такое осторожное отношение к останкам, найденным под Екатеринбургом?

- Комиссия по идентификации останков, собранная при правительстве Ельцина, негативно отнеслась к позиции церкви. К процессу выяснения истины представителей Русской православной церкви не привлекли. Когда же огласили результаты, пошло давление, чтобы мы признали останки царскими. В работе нынешней комиссии церковь участвует, вся информация нам доступна. Но главное в ином: царь прославлен, в его святости мы убеждены. А его это останки или нет, должен указать Господь. Не следователь, не антрополог, не криминалист и не генетик. А верующие должны это почувствовать.

- Как вы воспринимаете споры о постройке храма на воде в Екатеринбурге?

У какой-то идеи всегда есть группа сторонников, группа противников и есть большинство, которое относится ко всему индифферентно. В строительстве храма я не вижу угрозы ни пруду, ни сложившемуся городскому виду. На мой взгляд, храм, напротив, очень бы украсил центр Екатеринбурга. Мы не хотим ни с кем воевать, готовы к трезвому диалогу о проекте. Но для людей, которые протестуют, главная задача в ином: чтобы церковь в принципе не была доминантой. Думаю, храм построят, потому что люди, которые хотят оставить после себя нечто большее, числом преобладают над теми, кто протестует. И где бы он в итоге ни стоял, мы будем ему рады. Он изменил бы духовный облик Екатеринбурга: Храм-на-Крови - это Голгофа, храм Святой Екатерины - Воскресение, жизнь и свет.

- Что вам как митрополиту не нравится в священниках?

Равнодушие. Не должен быть священник безразличным к чему-либо, "никаким", неискренним. Иногда я вижу, как зрелые, опытные люди тянутся к молодому по возрасту человеку в священном сане, потому что он очень искренний, глубоко верующий. К такому священнику и пожилые относятся как к старшему.

- Много ли обычно детей у настоятелей? Какой "среднестатистический" возраст священников в епархии? Какой доход имеют, образование? Чем занимаются их жены?

Средний возраст - примерно 35 - 40 лет, образования обычно два. Детей 4 - 7 человек, иногда десять и больше. Был у меня случай. Пришел в церковь, там служил один очень известный священник. У него 16 своих детей. Причащение, матушка одного за другим подводит к нему их детей, тот причащает, причащает, а потом вдруг умолкает и спрашивает у очередного: "Как тебя зовут?"… Матушки очень разнообразные. Молодые, как правило. Все работают, иногда даже обеспечивают батюшек.

- А доход у священника какой?

Что это вы коммерческую тайну выведываете!.. У городского - около 30 тысяч.

- Скажите, а есть ли приходы без батюшки?

К сожалению, да. Некоторые священники служат сразу в двух соседствующих приходах. И если бы сегодня к нам пришли человек тридцать священников и мы смогли найти финансирование, сразу бы их приняли.

- Как можно организовать приход, построить храм, найти священника для храма?

В любую церковь приходит группа людей, говорит, что им необходим храм. Среди них всегда найдется самый инициативный человек, его и выбирают старостой прихода. А дальше верующие сами строят храм под опекой какого-нибудь священника. Очень многое зависит от неравнодушия и деятельного участия прихожан. Когда люди ощущают себя не отдельными атомами, но общностью, частью единого народа (мы с этого, помните, и начали наш разговор), тогда дело спорится - и храмы строятся, и общество оздоравливается, и страна укрепляется.

- У знакомого дом в деревне, его сосед - местный священник. Поначалу отношения между ними были несоседскими. Знакомый считал - не по его вине. А потом, когда на территории церкви появилась детская площадка, отбросил негатив. Оказалось, на ближайших улицах много детей. Раньше им просто играть негде было.

При многих деревенских церквях устроены такие площадки, и там в любое время вы можете застать детей. Если священник хороший, вокруг храма, где он служит, всегда что-то происходит. Есть, например, очень интересный приход храма Владимирской иконы Божией матери в Екатеринбурге на Семи Ключах. Люди сами построили детскую площадку, открыли просветительский центр, где занимаются и воспитанники воскресной школы, и кадеты, и дети-инвалиды. Прихожане ведут поисковую работу, собрали солидную библиотеку. У них даже конюшня имеется и небольшой зоопарк. Питомцы - тоже от прихожан: начиная от курочек и заканчивая конями.

Скажу вам больше. Часто села существуют благодаря хорошему священнику, потому что к нему приезжают люди из городов и поддерживают не только его самого, но и приход, и село. У нас таких примеров несколько. Вот Староуткинск и Новоуткинск, два прихода, в которых очень интересные священники. Население - около двух-трех тысяч, приходы, естественно, не самые большие, но храмы практически всегда битком набиты. Приезжают верующие из Екатеринбурга, хотя - сто километров! Бывают раз в неделю, а иногда и чаще и таким образом поднимают села. Так что каков поп - таков и приход! Если есть хороший священник, то и в селе все будет хорошо. А если наоборот - это проблема для всех нас.

 

Текст: Елизавета Храпакова (Екатеринбург), фото: Татьяна Андреева.

Российская газета - Неделя - Урал №7331 (165)